Фигурантом конфликта был Александр Коваленко, экс-директор «Добробута», который стал на сторону обманутых пайщиков «Астарты». Но во всех «боевых действиях» последних лет вместе с ним участвовал еще один аграрий – Виктор Скочко. Он, как и Коваленко, не пришелся ко двору при новом менеджменте «Астарты». Скочко также ушел и развивает теперь свой бизнес – на том же месте, в селе Гоголево.

Его планы просты – увеличить земельный банк, предлагая лучшие условия, и успешно заниматься хозяйствованием, как и в предыдущие 20 лет. При этом не забывая о людях, которые отдают свои паи в аренду (а именно забота о людях и ставилась в вину Коваленко и Скочко собственником “Астарты”).

Начинаем разговор с Виктором Скочко с вопроса: «А что можно считать успешным бизнесом?».

– Например, если сейчас с нашей полтавской земли снять 20 сантиметров чернозема и вывезти его в Европу – это будет очень выгодное дело. Но с чем тогда мы останемся?

Или взять продажу зерна. Да, это, по многим критериям, успешный бизнес. Да только зерно нужно перерабатывать здесь же. Делать муку, макароны, крупы, и в Украине оставлять прибавочную стоимость. В ином случае – это как торговля нефтью, газом, сырьевая экономика, удел стран третьего мира.

Мы старались дать землякам то, без чего на селе не выжить

– Я побеседовал с десятками людей, причастными к конфликту с «Астартой». Более всего смущает такой вопрос: как получается, что лет десять работали успешно, стали лидерами рынка, но потом «сверху» стали себя же уничтожать, упали обороты, ушли лучшие люди. Вы нашли объяснение – почему так произошло?

– Уже год постоянно об этом думаю. Самому хочется понять – что же случилось? То, как мы развивали «Астарту» – это часть моей жизни. И много лет все шло хорошо, набирались обороты.

Но, задумывая дело, мы закладывали в него совсем другие смыслы и ценности: жить на своей земле и развиваться вместе с людьми. Само собой, полагалось, что мы несем ответственность и за детские сады, и за школы, и за дороги, и за медицину.

Как не делиться результатами труда? Ведь на прибыль имеем право и мы, и те, кто работает на земле. Ведь это наши партнеры. Было бы намного лучше, если это позволяло бы делать законодательство: давать не просто плату за аренду земли, но и финансовую часть прибыли, ведь земля – это фундамент, основа производства. Всем бы было лучше, если бы создавались акционерные общества, земельный банк был бы стабильным. Но пока мы с Коваленко были нанятыми сотрудниками «Астарты», мы старались дать землякам то, без чего на селе не выжить. Если беда – дать деньги вперед, каждый год вспахивать личные участки селян и собирать урожай…

– Мне вспомнился Александр Черенков, нардеп времен Кучмы. Он сделал кажется вот такое АО, о котором вы говорите. Черенков был головой колхоза под Луганском. Когда делили землю громады, он на собрании сказал – а давайте не резать нашу землю на паи! Давайте проголосуем за мораторий – на год. И глянем, как дела у соседей пойдут. Если хорошо, то и мы поделим. Так их земля и осталась в коллективной собственности, успешно хозяйствовали, продавали молоко высшего качества на Купянский молокозавод. И запомнилась его фраза, когда он показывал на школу из окна своего кабинета: «Как бы мало детей не было, пусть восемь, но будем школу держать! Самое страшное, если из своего окна я буду смотреть на заколоченную школу! И вспомнил, как Коваленко рассказывал: «Астарта» отказалась возить в школу детей, потому что крестьяне придержали 50 га земли.

– Все правильно. Вот и мы, также, как и этот луганчанин, пусть это звучит высокопарно, хотели быть «державниками». То есть, нас интересуют не только производственные показатели, но и школы, дороги, культура – у нас в Гоголево и храм построили, и музею, поместью, где жил Николай Васильевич Гоголь, помогаем, и дом культуры кардинально перестроили.

А вспомнить, как начинали агробизнес: сначала проблемой было вообще кого-то найти, через несколько лет – как выбрать лучших из лучших.

Непонимание между владельцами земли и агрокомпаниями стало увеличиваться. Одним кажется, что им мало платят, другим, что они много платят.

– Примерно в 2012 году курс стал изменяться – в «Астарте» поменялся менеджмент, а с ним и мышление, и стратегия… Стали расти цены на аренду земли.

И непонимание между владельцами земли и агрокомпаниями стало увеличиваться. Одним кажется, что им мало платят, другим, что они много платят. А были бы мы все акционеры – это помогло бы создать коллектив единомышленников…

Так вот, я сказал: изменилась стратегия. Хотя это проще назвать другим словом – «жульничество». Еще раз повторю, в селе нельзя без взаимовыручки – накоплений ни у кого нет, если случится беда – даже в долг попросить не у кого. И представьте, приходит человек, у него, скажем, заболел в семье кто-то, просит деньги вперед. А в «Астарте» такие требования: «Денег вперед дадим, только подпиши контракт на десять лет вперед!». То есть, фактически это кабала.

– Вспоминаются советские книжки про дореволюционную жизнь. Бедняк приходит к кулаку, просит зерна на посев, а тот: «Бери! Отдашь мне осенью долг и половину урожая!».

– Правильно – и вот договор пописан на десять лет вперед, там четко стоит – 6%. А жизнь ведь меняется, сейчас уже и 15% платят – но это уже не для тебя, а для тех, кто не брал вперед!

И в самой компании все меняется. С 2012 года стали сокращаться специалисты по агрономии, зоотехнике, а прибывать юристы и финансисты.

И финдиректор тебе говорит: «Виктор, тебе нужно со мной дружить!».  А я ведь в компании 5 лет, а «дружить» нужно – против того или против того! Там четыре клана уже создали, и они живут «будущим» – кто придет к власти после Иванчика (Виктор Иванчик, генеральный директор агропромышленного холдинга «Астарта-Киев», – НП)? Твоя зарплата и премия зависят от того, с кем ты дружишь! Когда у людей нет новых идей, они этим и живут – подковерной борьбой за власть.

– Как вас пытались прижать?

– Урезали полномочия директора. Чтобы простую помощь на «Ивана Ивановича» выписать, ты должен запустить «бумагу», однако всем некогда и «бумага» несколько недель или месяцев ходит по отделам, согласовывается.

Я неоднократно об этом говорил – кто такой директор? Это тот, кто принимает решения. Если я не несу ответственности за решения, назовите меня просто – управляющий.

А так приезжают из школы, просят мелочь, а я должен в Киеве согласовывать – можно ли им банку краски купить? И это все делалось не для улучшения, а просто чтобы показать – тобою управляют. Аппарат разрастается, бюрократия работает. Человек просит зерна засеять свой огород – и опять с Киевом нужно согласовывать, а там еще спрашивают:  а по какой цене отдаете? И пытаются крестьянину продать зерно по цене элитного – а ему нужно всего 50 кг, просто на приусадебный участок.

Конечно, эти проблемы не замалчивались. С 2012 года и я, и Коваленко повторяли: мы идем неправильным путем, мы потеряем и людей, и деньги. Так и вышло.

– О невозможности полноценно помогать из-за бюрократии говорил и Коваленко?Хотелось бы понять, насколько эта волокита затрудняла работу? Как часто обращались с просьбами?

– У каждого пайщика примерно 5 гектаров земли. В моем предприятии было 40 000 гектаров. Вот и представьте, сколько это людей. Не раз в неделю, это практически каждый день люди приходят и что-то просят. Волокита страшная, каждый день «согласовать, согласовать, согласовать!».

Правила изменились – в «Астарте» стало возможным говорить что угодно о человеке, когда его нет рядом. А когда он появляется, все вроде бы нормально

Стало просто неимоверно трудно работать. Коваленко писал заявление об уходе, а я его уговаривал остаться в «Астарте», хотя это было так унизительно. Директора, который руководит крупным предприятием, производящем продукции на полтора миллиарда гривен, обвинять, что он потратил внебюджетные две-три тысячи гривен? Абсурд.

И еще одни правила изменились – в «Астарте» стало возможным говорить что угодно о человеке, когда его нет рядом. «Поза очі». А когда он появляется, все вроде бы нормально.

А были другие традиции. Всегда велись дискуссии: и очень эмоциональные, и на повышенных тонах, но в этом и была высокая ценность – в «Астарте» ты мог говорить все, что думаешь, и тебя могли услышать. А потом все изменилось так, что про директоров в регионах стали говорить исключительно: «Они только воруют, на них есть служба безопасности!».

А ведь сколько мы сделали, чтобы красть перестали! Во-первых, улучшили условия труда, во-вторых, подняли зарплаты. И я видел, как люди изменились. Мы начинали с тракторов, которым было по тридцать лет. И воровали трактористы, и пили, но мы же не спешили. И потом пересадили их на американскую технику, отправили на учебу. И люди изменились – сейчас это высококвалифицированные специалисты настолько, что ими можно гордиться, это настоящие мастера своего дела.

А потом в «Астарте» появились менеджеры, которые хвалились: «Да у меня на прежней работе доярки получали по три тысячи!».  А я отвечал, что для меня хвастаться такой зарплатой было бы позором.

У меня в «Астарте» была прекрасная зарплата, и все бы шло как по накатанному, если бы просто перестал высовываться. Много людей по своему желанию уходят с постов министров, бросают места в Верховной Раде? В «Астарте» нужно было ничего не делать, но участвовать в комбинациях, ставить подпись, будто ты минеральные удобрения купил на десять лет вперед.  Разумеется, просто деньги крутили. Так лишите меня права подписи и сами этим занимайтесь – нет, ты должен подписать! Но это не здраво!

И мы с Сашей (Коваленко, – НП) решили, что не можем находиться в таком дерьме.

– Вы часть пайщиков за собой перетянули?

– Мы стали с сыном Виталием работать, он получил образование в Англии, США, теперь покупаем технику на аукционах прямо из Америки. У нас было 400 гектаров, сейчас – 700. Пайщиков не перетягивал, все это дело времени. Сейчас селяне скованы контрактами с «Астартой». Да, многие эти договоры расторгают, но многим просто не до того, ждут, когда истечет срок. Я уверен, мы доберем до пяти тысяч гектаров, а люди-то все знают, интересуются, каждый день заходят: они же знают, что и за аренду земли у нас больше платят, и помнят, как мы решали социальные вопросы.

Мы ставили, например, задачу – сделать бесплатное питание и делали. Кажется, что это не главное, но на самом деле – фундаментальный вопрос, ментальность тут такая. Механизаторы очень хорошо в сезон зарабатывают. Но смотрите, здесь важно было также никого не обидеть – ведь есть и малообеспеченные люди. Так что же – давать обед не всем, высчитывать, кто больше зарабатывает, кто – нет? Да пусть все обедают, себестоимость этого обеда – 25 гривен. И это наша традиция, наш закон, ведь раньше не все колхозы были богатыми, но накормить крестьянина удавалось всегда.

 

Эпоха «позднего Иванчика» мне напоминает эпоху Брежнева

– Мне нравится капитализм – когда просчитывается взаимная выгода. А хапать, хапать, все к себе подгребать – это уже империализм. Служба безопасности! Меня не пускали на рабочее место охранники, которых я же и нанимал. Это уже порядки, которые можно назвать африканскими, но не хочется обижать континент. Это мы вернулись в XVII век.

–  «Астарта», насколько я понимаю, объясняет, что они действуют по правилам крупного бизнеса, чтобы выйти на мировой уровень и закручивают гайки?

– Метод закручивания гаек – это и есть Средневековье. И эпоха «позднего Иванчика» мне напоминает эпоху Брежнева, конец 70-х. Десять лет назад был прорыв в советской экономике, а теперь – штиль, застой, генсек просится на покой. А его не пускают. И тут самое интересное – я-то все помню, Иванчик все делал для развития бизнеса, он был создан для этого. Везде был, с людьми решал проблемы. А сейчас ему окружение говорит – а куда вам ехать, зачем? И на совещаниях ему в глаза перестали говорить правду – вот Иванчик упустил эту реальность. Не только же в прибыли дело, почему они все долларом меряют? Это моя земля, мои земляки – я их на деньги менять не буду…

 

Практически все, с кем начинали, из «Астарты» уже ушли.

– Может «Астарта» продать свой пакет хочет? Вот как Тигипко “впарил” шведам свой банк, а за ним – пустота. И «Астарте» хочется покупателям показать, что все тихо-благородно, все сделано по западному образцу, буйных нет…

– Была такая мысль и у меня – это как надуть мыльный пузырь. Тем более, практически все, с кем начинали, из «Астарты» ушли. А мы ведь, правда, были на первых местах в таких сложных отраслях, как производство сахара, животноводство. Начинали практически с нуля, а вышли на 30% производства украинского сахара, нашли инвесторов из Канады, вышли на Варшавскую биржу.

Мы верили, что развитие продолжится, что будет преемственность поколений, но к сожалению, В.Иванчик решил по-другому.

Беседовал Ярослав ГРЕБЕНЮК

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.